Skip to main content

2-4. Дистанционное образование в домашнем контексте и не только

Published onApr 14, 2022
2-4. Дистанционное образование в домашнем контексте и не только
·

Глава 4.
ДИСТАНЦИОННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В ДОМАШНЕМ КОНТЕКСТЕ И НЕ ТОЛЬКО

Это главное, о чем пишут авторы эссе

Как уже говорилось, рефлексия дистанционной учебы занимает самый большой объем в нарративе студенческих наблюдений, а значит, и в ментальной карте измененного карантином социального пространства (см. выше, табл. 9). Это обстоятельство отражает высокую значимость фактора для наблюдателей, а для исследователей создает тот самый уникальный объект «жизненного мира с институтом внутри», речь о котором шла в начале главы 2 этой части. Ценность его для науки состоит также в том, что в локдауне дистанционное образование предстает как идеальный модельный объект, не смешанный с другими формами, что позволяет выявить его сущностные черты. Насколько можно будет распространить полученные оценки на будущий зрелый дистанционный формат в целом, пока неясно, так как в наших материалах они относятся к только что возникшему, неустоявшемуся явлению. Вполне ожидаемо, что новое оценивается в сравнении с традиционным, затрагиваются самые разные аспекты образовательных практик и практик приспособления, способов существования учебной группы, работы преподавателей в учебном процессе и т. д. Их оценки сразу делятся на позитивные и негативные, нередко выражаются паллиативами «да, но», «с одной стороны — с другой стороны».

«Технологический уклад» дистанционного образования: гладко на бумаге

Сторонники дистанционного образования по умолчанию принимают его технологический статус и базирование, и это естественно, потому что иначе оно просто не могло бы существовать. Но фактические условия, в которых дистант реализуется сегодня, мы принимать по умолчанию не можем. Даже не у всех преподавателей нашего университета эти условия были достаточными: лишь три четверти опрошенных имели устройства с выходом в интернет, и почти треть из них жаловались на недостаточную скорость домашнего интернета. А что у студентов?

Согласно данным нашего исследования, отдельная комната для занятий оказалась достоянием 37% опрошенных студентов, еще 20% имели отдельное рабочее место в комнате или квартире. В последнем случае их занятия во время самоизоляции проходили одновременно с учебой или работой других членов семьи, которые тоже учились или работали удаленно (26% ответов). Понятно, что это создавало заметные трудности. Но, видимо, не такие серьезные, как еще у некоторых наших респондентов, которые вынуждены были использовать для занятий малопригодные части квартиры или другого помещения, которым часто оказывалась кухня (15% ответов). Дополнения к анкетному вопросу об условиях удаленной работы рисуют картину такой адаптации к «новым формам образования», которая вряд ли способствует его качеству, хотя делает честь студентам, которые при всем этом все-таки старались (пытались) учиться:

Чаще приходилось переезжать (из отдельной комнаты — О. К.) туда, где лучше связь / в квартире нет отдельных комнат, рабочее место рядом с кроватью и кухней / живу одна все делаю на диване / когда как, как придется / комната в коммунальной квартире где и живу и работаю и «учусь» / мои занятия проходят совместно с 2 летним ребенком / (занимаюсь — О. К.) на кровати; нет даже стола, кухонный занят часто / на кухне / сижу на ящике из-под бананов; пишу конспекты на коленках под звуки куриц и хруст сена. Иногда удается сесть на пол в комнате под крышей и в единственном месте где ловит интернет выполнять задания…

Как преподаватель я сталкивалась с тем, что видео включают не все участники занятий в ZOOMe, и в какие-то моменты оказывалась один на один с экраном «в клеточку», который своими черными табличками навевал печальные ассоциации. Не сразу поняла, что мои просьбы включить видео далеко не всегда выполнимы. В результатах нашего исследования находим, что настольный компьютер есть в распоряжении только 12% студентов, ноутбук — у 44%, выходили на занятия с планшетов около 4% опрошенных и 41% могли это делать только с телефонов (смартфонов). Добавим к этому стоимость мобильного интернета и только тогда поймем, что качество дистанционного образования зависит не только от его методов, но и от уровня материального достатка самих студентов и их семей и что, таким образом, мы имеем дело с фактом социального и цифрового неравенства. А если вспомним, что в нашем случае речь идет о столичном городе Санкт-Петербурге, где условия для информационного уклада заведомо выше, чем в регионах, откуда съезжаются сюда для учебы множество молодых людей, оставаясь все же на попечении не самых богатых родителей, то придется говорить о том, что проблема дистанционного образования — это проблема не только образования, но и социальная проблема, требующая решения в масштабах страны, ее экономики и политики.

И все-таки это что-то новое, и это (поначалу) радует

«Это что-то новое, какой-то „движ!“ — так они восторженно писали во ВКонтакте. Первые детали этого «движá» — зримые, несколько вызывающие, игровые, экспериментальные: если мы учимся дома, то и ведем себя по-домашнему. Там, где преподаватели стремятся свои поведенческие и аудиторные стандарты перенести в онлайновый дистант максимально неизменными (вести обычные лекции, семинары и одеваться соответствующим образом), студенты немедленно начинают эти два поля практик синтезировать. В их нарративах мы впервые видим столкновение институциональной системы с жизненным миром и возникновение их гибридов:

Это открытие / интересный опыт / сложно, но интересно совмещать учебу и лежание на диване / так необычно сидеть на паре в пижамках, видеть своих одногруппников в таких непривычных образах — это определенно интересный опыт / можно лежать на кровати или сидеть в удобном кресле, пить чай, находится в удобной домашней одежде и без макияжа / пределом мечтаний было посещать занятия, не вставая с кровати, однако это оказалось очень неудобно (какая милая серьезность! — О. К.).

Именно в этом облаке «прививки» института к быту появляется чеканная формула «Проснулся — и ты уже на паре». Конечно, открытие!

Чаще так пишут девочки, но в экстравагантных одеждах появлялись и мальчики, о подобных случаях сообщалось также в профессиональной преподавательской группе Фейсбука. В моем опыте дважды случился выход на занятия из вагона метро и из папиной машины, которая куда-то ехала, на экране не раз возникали девушки со свежевымытыми волосами, обернутыми в полотенце, но был и молодой человек (один!), всегда присутствовавший в ZOOMe исключительно в сорочке с галстуком.

Если студенты откровенно троллят систему, то преподаватели прилежно подчиняются ее правилам. Для занятий в режиме видеоконференций контролируют свой внешний вид, но, наверное, не переживают по этому поводу в «заочных» формах MOODLа. А может быть, переживают? Было бы интересно узнать, насколько глубоко проникают системные требования в живую жизнь людей. Одна из преподавательниц вуза сокрушалась в группе Фейсбука, что платье надела подходящее, но оставалась в домашних тапочках — не нарушила ли тем самым профессиональную этику?

Постепенно все «приколы» исчерпывают себя, всплеск новизны сходит на нет, возникает рутина, студенты осознают, что это всерьез и надолго, ситуация перестает быть игровой, троллинг заканчивается, в текстах возникает рефлексия новизны. В целом это паллиативная конструкция «да, но».

Санкцию «да» получают следующие компоненты дистанта:

  • это комфортно, удобно, устраивает, в том числе особо отмечается коммуникативный комфорт в отношениях с преподавателями;

  • дистант компенсирует некоторые недостатки традиционного обучения, развивает дополнительные навыки;

  • он позволяет совмещать разные жизненные задачи и занятия.

Но есть и многочисленные «но»:

  • это непонятно, тяжело, сложно, технологически неудобно;

  • изменяется весь образ жизни;

  • искажается учебный процесс, основное искажение — внезапно выросшая нагрузка и отсутствие общения.

Как и в случае с наблюдениями нормативных отклонений в социуме, реальная необходимость определиться с выбором «да» или «нет» запускает аналитический процесс. Оценки новых обстоятельств строятся на сравнении традиционного и дистанционного образования, и — независимо от того, как они оцениваются, позитивно или негативно, — элементов дистанта, то есть новизны, выделяется больше и их описания выглядят конкретнее. Раскроем эту аналитику подобнее.

Дистанционное образование компенсирует некоторые недостатки традиционного обучения, развивает дополнительные навыки

Ожидать здесь подробного анализа улучшений не нужно, для их осознания в «первом дистанте» прошло еще слишком мало времени, а кроме того, о традиционном обучении как собрании достоинств молодые люди вряд ли раньше думали. Это была «данность», и это было «нормально». Есть основания полагать, что в результате смещения нормы будут осознаны именно достоинства и недостатки обеих форм. По сравнению с традиционным, дистанционка быстро предъявила следующие свои достоинства:

Материалы постоянно доступны, колоссальное сокращение пустой траты времени на нудные лекции / материал лекций стал доступней, он в открытом доступе, в электронном виде, легче воспринимается.

Пришлось лучше освоить компьютер и пользование интернетом / преодолела трудности с техникой, есть повод гордиться собой.

Возникает коммуникативный комфорт в отношениях с преподавателями

Это существенный элемент оценки студентами дистанционного образования. Он вскрывает большую потребность в более тесных индивидуальных контактах учащихся с педагогами. Это одно из открытий локдауна, об этом сообщается и в других исследованиях дистанционного образования глазами студентов1:

Практически все преподаватели оперативно связываются с нами, помогают решить возникшие проблемы, отвечают на вопросы / идут нам на встречу, входят в положение и готовы помогать / даже как-то духовно сблизились с преподавателями, ведь им тоже было в этот период не так уж и просто / даже в онлайн формате мы с преподавателями легко можем обсудить отвлеченные темы от учебы, в конце пары или в свободное время.

Общение с преподавателями вне времени пар проходит, как и раньше, с помощью электронной почты, мобильной связи или социальных сетей / очень удобно и коммуникабельно.

Оказывается, некоторые элементы дистанционного образования уже хорошо прижились в офлайне (общение проходит, как и раньше, с помощью электронной почты, сетей и мессенджеров). Но и теперь внимание эссеистов привлечено к этому моменту довольно явно, то есть можно предположить, что потребность в таких контактах ранее удовлетворялась недостаточно. Тому, конечно, есть много причин, среди которых организация учебного процесса, иерархия и этика отношений: не совпадает расписание, планируется недостаточно педнагрузки на консультации, студенты не готовы обратиться к преподавателю на кафедре, потому что им неудобно беспокоить людей во время их отдыха. В некоторых случаях можно говорить и том, что студенты просто боятся заговорить с преподавателями, они не чувствуют себя в безопасности в этом общении.

(В дистанте — О. К.) безопасно / рада, что этот предмет надо сдавать дистанционно: сидишь в безопасной обстановке, препод ограничен во времени самой платформой (то есть не придется долго мучиться при сдаче экзамена — О. К.).

Социальные сети и мессенджеры, очевидно, снижают давление структур и иерархий. И все было бы хорошо, если бы облегчение взаимодействия для одних не оборачивалось сверхнагрузками для других и рабочий день преподавателя не поглощал бы всю его домашнюю жизнь, досуг и отдых. Понимая ценность онлайн-общения с преподавателями, при расширении дистанционных форм в будущем образовательном процессе эти обстоятельства необходимо будет структурировать как-то иначе.

Выше уже упоминались поначалу вызвавшие легкий шок гибридные формы учебы и домашней жизни, включившие во вполне серьезные учебные занятия пижамки, котов, детей, сожителей и родителей:

Во время онлайн пары я часто нахожусь в одной комнате с семьей и это не доставляет мне дискомфорта / Родители часто интересуются в каком формате проходят пары, как освещается информация / Но при этом они склоняются больше к неэффективности дистанционного обучения.

В моей практике был случай, когда студентка, уехавшая на время карантина домой (3-й курс, будущие учителя-обществоведы), в семинарском занятии в ZOOMе в курсе общей социологии делала доклад по теме «Пол. Сексуальность. Гендер», касаясь при этом вопросов сексуальности как культурного явления и отношения к гомосексуальности в массовом сознании. При этом на заднем плане ее рабочей комнаты появлялись ее домашние, в том числе пожилая бабушка. В какой-то момент я испугалась, не причиняю ли я девушке неприятностей, ведь, возможно, для Кабардино-Балкарии, где она в этот момент находилась, такая тематика неприемлема. Решила, что могу ее об этом спросить. И услышала (и вся группа услышала), что нет, ее семья и ее папа хорошо относятся к тому, что ребят просвещают в таких вопросах.

Подобные факты открывают нам вероятность рефлексии семьи о содержании и формах получаемого молодыми людьми образования. И если школа более или менее привыкла к тому, что родители интересуются программами обучения, то для университета это неизвестное явление, однако способное стать известным и обсуждаемым. Вряд ли семья будет глубоко вникать в изучаемые дисциплины, но судить о серьезности практик дистанционных форм образования и оценивать их с этой точки зрения родители смогут. А значит, смогут более обоснованно судить о том, стоит ли вкладывать деньги семьи в такое образование.

Комфортно, удобно, устраивает

Эти слова широко и органично присутствуют в нарративах эссе. Их значение не требует толкования, и все же стоит иметь в виду, что в контексте описаний они указывают не столько на удовольствия, сколько на рациональность устроения жизненных контекстов образования:

Возможно, после окончания карантина учебный процесс не откажется полностью от дистанционных технологий, потому что это безусловно удобно / опять же здоровый сон / облегчает сборы на занятия и трудную дорогу в университет (давка в автобусах и метро, пробки) / экономит 3 часа времени / не придется никуда ехать / мечтали об этом.

Позволяет совмещать разные жизненные задачи и занятия

Постиндустриальное общество принесло с собой мультипликацию образов жизни, так как выделило в них более разнообразные паттерны, чем работа, сон, досуг и отдых. Утилитарную и лапидарную классовую социальную структуру оно дифференцировало на многочисленные специфические группы, субкультуры, субъектно осознающие себя меньшинства. Все это вынудило индивида (или позволило ему) сменить свой четкий социальный статус на членство в этих многочисленных группах, вследствие чего его идентификация приобрела «мерцающий характер». Калейдоскоп современной глобальной социальности, «многозадачность» существования в ней не оставляют возможностей для размеренного и строго размеченного во времени, запрограммированного временем и местом поведения. Надо как-то все это совмещать, особенно в урбанизированной среде, каковой, в сущности, с помощью средств массовой коммуникации становится вся цивилизация. Мировая деревня — она же мировой город.

Постсовременность, хотим мы того или нет, трансформирует социальные порядки предшествующей эпохи. Образуется ли хаос? Видимо, да. Навсегда или на время? Это неизвестно. Можно ли им централизованно управлять? Нет. «Управляемый хаос» — это нонсенс. Но он способен к самоорганизации — и в этом смысле он лучше организован, чем (искусственный) порядок. С тем большим вниманием стоит отнестись к тому, казалось бы, простому и очевидному, что пишут студенты как непосредственные наблюдатели системы. Потому что это лишь на поверхности просто:

Можно заниматься из любой точки мира и практически в любом состоянии / совмещение работы с учебой станет проще, не нужно тратить драгоценное время на дорогу, и много других плюсов / учащимся это будет сделать проще, так как они уже половину детства (и больше) провели, имея такие ресурсы / возможно, после окончания карантина учебный процесс не откажется полностью от дистанционных технологий, потому что это безусловно удобно / удобно совмещать учебу и работу, если кто-то работает, не надо бегать на пары в универ, достаточно просто включить нужную лекцию / в качестве элемента, дополняющего очное образование, это очень успешно.

Широкая доступность образования, возможность совмещать и разнообразно «монтировать» свои занятия, строить индивидуальные маршруты кажутся студентам перспективными. Что этому противопоставляется из традиции? В ответ на что даются эти позитивные оценки дистанту?

Не всегда успевала записать нужную информацию или просто уставала писать (на занятиях в аудитории — О. К.) / сильно выматывает дорога в университет и обратно — с давкой в транспорте, пробками, опозданиями / возвращаешься домой уставшая, тяжело выполнять домашнее задание / домашка, сдвинутая на выходные, лишает отдыха вообще.

Итак, общий дискомфорт занятий в аудитории, даже к 3-му курсу не удалось овладеть техниками аудиторной работы, дорога и транспорт, недостаток отдыха, усталость после занятий и необходимость снова что-то делать по заданиям. Но ведь так было всегда! А теперь они хотят удобства, избалованы комфортом!

Устраивает, удовлетворяет, удобно, комфортно — стоит ли обращать внимание на такие несерьезные и несвойственные нашей культуре оправдания чего бы то ни было? В нашей традиции другое: мало получить результат — надо получить его трудным и специально затрудненным трудом (тавтология здесь неслучайна): в армии к приезду начальства красить траву, рыть канаву «от забора до обеда», мы еще помним свекровей, заставлявших невестку мыть пол не удобной шваброй, а вручную, ползая по полу с тряпкой, да и пословицы есть к случаю: «Длинная нитка — ленивая девка» (это и я слышала в детстве), я уже не говорю про «удобства во дворе».

Сошлюсь на филологию, а вместе с ней — еще раз на постиндустриальность современного мира. Согласно Толковому словарю В.Даля, слово «удобно» происходит от корня «доба» и означает «пригодный, способный, гожий, ладный; все, что кстати, что пришло впору, по времени и нуждам»2. Мы привычно относим качество удобства к человеку (это ему удобно), а в языке оно указывает на качество дела, его более удачного исполнения: «Удобье всякому делу подспора». То есть удобно — это значит «подходит делу», удачно для дела. В суровой индустриальной среде с ее внечеловеческой рациональностью (человек — придаток конвейера, и это нормально) удобством, скорее всего, пренебрегут, а вот в постиндстуриальной с ее комфортабельностью, а также в информационной с ее удаленными формами — позволят и даже поспособствуют. В комнатах отдыха компаний уже и поспать можно, а работодатели перестают контролировать процесс труда, им достаточно результата, а как ты его получаешь — неважно. Хоть дома, с дивана. Труд, учитывающий удобство для человека, оказывается наиболее результативным.

Впрочем, нам известен и труд типа «не бей лежачего» и удобство сачковать:

Могу проснуться в 9:40, зайти в мудл, отметиться в чате и лечь спать дальше. Очень удобно… Удобно и заниматься своими делами во время лекции. Бурно обсуждать происходящее в чатике с одногруппниками, разговаривать с соседкой по комнате — микрофон же выключен. А еще отлично вышивается. И можно громко смеяться над абсурдностью происходящего.

Да, удобно сачковать, но если образование понимать как процесс с обратной связью, идущий путем проб и ошибок, то есть как развивающийся процесс, то каждая ошибка в нем, каждая мутация может быть либо встроена в дальнейшее развитие, либо отвергнута как неэффективная. Приведенное выше суждение — единственное из всего массива высказываний, оно получено от одного и только одного автора — весьма способной студентки, скорее всего просто попавшей не туда, куда ей следовало попасть для учебы. И спасибо ей за это честное, хоть и ёрническое, отношение к наблюдению (кстати, очень полное и содержательное рефлексивное эссе), такой материал для этнометодологии — просто подарок. А что касается обмана, то лучшее противоядие против обмана — такое образование, когда сачковать не хочется.

С упрочением дистанционного образования «наползание» друг на друга образовательных и обыденных, домашних практик, проникновение институциональных паттернов в ранее свободное от «функционирования» пространство, множественная диффузия принципиально разных нормативных комплексов будут продолжаться и расширяться. И именно это обстоятельство, создавая столь же множественные трудности, все-таки является одной из привлекательных черт дистанционного образования, во всяком случае для студентов.

Полиморфное, вариативное, действительно, а не для галочки способное к выстраиванию индивидуальных траекторий и действительно ориентированное на студентов образование — таким оно выглядит в ментальных картах невольных заложников пандемии, внимательных участников постпандемических трансформаций в образовании. Но есть и многочисленные «но».

Мечты, ожидания, моделирование «гуманных», идеальных, оранжерейных условий — не единственный слой представлений, формирующихся у студентов в результате практического знакомства с дистантом. И когда они наталкиваются на определенные (многочисленные!) «но», в наборе когнитивных инструментов включается рефлексия — анализ, оценки, прогнозы. Мы не можем строить оценки первых дистанционных практик на тонких материалах автоэтнографии и эссе, потому что они заведомо частичны по отношению к масштабам дистанционного образования как массового социального явления и слишком субъективны. Так, в некоторых работах мы видим сильное влияние личности автора и все-таки неполной, хотя и гарантированной, анонимности из-за близкого знакомства с исследователем как педагогом курса. Иногда становятся заметны мотивы, не до конца осознаваемые самим эссеистом, — его раздражение невозможностью изменить когда-то сделанный выбор, невысокая самооценка и даже невроз. Для изучения жизненного мира студентов в замкнутом пространстве карантина это некритично, потому что составляет, собственно, его характерные черты, но для понимания, насколько они специфичны для ситуации, необходимо видеть фоновые значения — более полную картину представлений и оценок, которую может дать только массовый опрос целевой аудитории. Далее коротко приводятся некоторые результаты такого опроса. При знакомстве с ними стоит иметь в виду, что это оценки синхронизированные с периодом написания эссе и что они также несут оттенок шока, так как сделаны в условиях еще плохо отлаженных, спонтанных практик дистанционного обучения.

Первый массовый опыт дистанта: оценки изнутри процесса

Анкетный инструментарий проекта включал формализованные закрытые и полузакрытые вопросы, которые позволяли выявить как позитивные, так и негативные стороны дистанционного формата обучения. В результате их применения признаны в качестве позитивных сторон облегченные условия учебы — исключение тягот дороги и траты времени на нее, увеличение времени сна, возможность учиться из дома и в этом случае пользоваться ресурсами семьи (примерно в пропорции долей ответов 80–50–30%). В качестве негативных названы увеличение учебной нагрузки («много заданий» — 72% ответов), ухудшение здоровья — 56% ответов, сужение возможностей общения — 55%, трудности и формальность самого процесс учебы — 30–40% ответов. Полузакрытые вопросы позволяли сделать самостоятельные свободные дополнения к ним, и, в отличие от множества других случаев, их было сделано немало. Независимо от того, относились эти дополнения к вопросам о позитивных или негативных сторонах дистанта, общая тональность свободных суждений оказалась преимущественно отрицательной:

Из дополнений к анкетам: не нравится / ничего не нравится / бесполезное и неэффективное / больше для галочки / много заданий — меньше знаний / образование отсутствует / НИЧЕГО НЕ НРАВИТСЯ (капслоком — О. К.) / быстрее бы этот кошмар закончился / и т. д.

С когнитивной точки зрения интересно, что негативная оценка носит в основном обобщенный и эмоциональный характер («не нравится», «ничего не нравится», «все не нравится»), а позитивная, при всей ее малочисленности, — более конкретный. То, что «переживается», говорит нам о травматическом, шокирующем сломе предыдущего, синкретически воспринимаемого целого, а то, что рационально осмысляется, — указывает на новации, порождаемые травмой изменений, и порождающие ответы на нее как компенсации травмы3:

Из дополнений к анкетам: возросшая сплоченность внутри группы / материалы занятий сохраняются в мудле, можно вернуться к ним позже / можно выполнять задания в независимости от местонахождения / можно не тратить время на не нравящиеся дисциплины / появилось время для написания ВКР.

Общий итог не оставляет сомнений: в целом оценка резко негативная, и тем более важно знать, что она не умозрительна, а продиктована опытом погружения в дистант. Но даже на ее фоне распознаются и положительно оцениваются некоторые элементы его применения, что указывает на их реальную ценность. Это главным образом материалы учебных курсов, выложенные в общий доступ, видеозаписи лекций своих преподавателей и внешних специалистов, а также чаты и индивидуальные консультации онлайн с преподавателями. Ниже в табл. 10 представлено распределение ответов на вопрос «Что вы хотели бы оставить в образовательном процессе университета после снятия режима самоизоляции?».

Таблица 10
Элементы дистанционного обучения, получившие поддержку у студентов для применения в традиционном учебном процессе
(% от числа опрошенных — 1018 чел.)

% от числа опрошенных

Материалы к лекциям и семинарам, выложенные в общий доступ

50

Видеозаписи лекций наших преподавателей

29

Лекции онлайн

23

Чаты с преподавателем

16

Видеозаписи лекций ведущих специалистов вашего профиля учебы

15

Индивидуальные консультации с преподавателями онлайн

15

Примечание: можно было дать несколько ответов, поэтому их сумма больше 100%

Кроме того, студенты видят некоторые полезные свойства дистанционных форм для лучшего выполнении ряда функций института образования вообще. В табл. 11 представлены ответы на вопрос «Если Вы допускаете то или иное применение дистанционного образования в будущем, то с какими целями?».

Таблица 11
Функционально полезные элементы дистанционного обучения, имеющие перспективу развития в образовании (% от числа опрошенных — 1018 чел.)

% от числа опрошенных

Для курсов по выбору студента, самостоятельно формирующего свою образовательную траекторию (элективные курсы)

65

Для заочного образования

60

Для углубленного изучения каких-то предметов

36

Для соединительных курсов при смене направления обучения, в том числе при поступлении в магистратуру

15

Для коррекционного образования

12

Примечание: можно было дать несколько ответов, поэтому их сумма больше 100%

Ни полная замена образования дистантом, ни его полное исключение из современного образовательного процесса поддержкой студентов не пользуются. Большинство опрошенных (77%) придерживаются мнения о нем как об образовательной технологии, поддерживающей традиционный учебный процесс. Примечательно, что это их общее с преподавателями мнение. Так или иначе, совокупная оценка первого дистанта, с учетом экстремальных обстоятельств его прохождения, достаточно взвешенная:

  • полностью и «в общем» удовлетворены учебой в этот период — 29% отпрошенных;

  • в чем-то удовлетворены, в чем-то нет — 41%;

  • полностью и «в общем» не удовлетворены — 29%.

Иными словами, массовое «не нравится» — это не голое отрицание дистанта как такового, а лишь неприятие тотального дистанта, существовавшего в локдауне, и дистанта в том виде, который он принял в университете весной 2020 года. Анкетные данные, полученные в этот период, не позволяют определить конкретных причин высокого уровня недовольства реальными обстоятельствами учебы. В частности, потому, что для опросного инструментария мы еще не могли их достаточно детально формализовать. И тут на помощь приходят результаты качественной методологии и наблюдения студентов, сделанные ими на микроуровне процессов и отраженные в текстах эссе.

Comments
0
comment

No comments here

Why not start the discussion?