Skip to main content

Предисловие

Предлагаемая читателю книга содержит результаты исследования университетского образовательного процесса, протекавшего в ситуации локдауна, вызванного пандемией коронавируса COVID-19.

Published onApr 14, 2022
Предисловие
·

Предисловие

Пандемия коронавируса COVID-19 стала предметом исследования многих наук, потому что запущенные ею процессы резко и сильно повлияли на мироустройство всей человеческой цивилизации, всей культуры. Они повсеместно привели к усилению государственного регулирования социального порядка, поставили под вопрос неизбежность всеохватной глобализации, осложнили и видоизменили сами социальные связи, уведя большую их часть в виртуальные среды, чем существенно изменили формы, типы и функции социума. Пандемия оказала глубокое влияние на способ существования двух важнейших и тесно связанных социальных институтов общества — семьи и образования. И если семья по самой своей природе локализована в определенном, достаточно изолированном от среды, пространстве дома, «домохозяйства», то образование, если не считать домашнего воспитания в кругах аристократии, приобрело «домашнее прикрепление» впервые в своей истории. В начале 2020 года оно перешло на тотально дистанционный режим работы, обозначив этим свое принципиально иное качество. Вернее, начало принципиальных преобразований, которые на сегодняшний день воспринимаются неоднозначно.

Понятно, что дистанционные формы — виртуальные, онлайновые, глубоко программированные, оцифрованные, снабженные средствами искусственного интеллекта — из арсенала методов и технологий образования уже никуда не уйдут, но понятно также и то, что практики их использования должны быть тщательно изучены и выверены, потому что их применение заведомо будет иметь не только ожидаемые и прогнозируемые результаты, но и множество непреднамеренных эффектов — психологических, интеллектуальных, социальных, культурных, политических и многих других, роль которых для будущего человечества сегодня совершенно неясна.

Большинство этих эффектов мы не можем предугадать и, может быть, даже не должны стремиться предугадывать, чтобы случайно не принять каких-то решений, потенциально препятствующих вероятностным законам социально-исторических процессов. Только что зародившиеся процессы не стоит загонять в клетку человеческой логики и далекоидущих последствий, результаты которых нам также неизвестны. Лучше двигаться короткими перебежками, изучая, осознавая и регулируя процессы «на расстоянии протянутой руки», то есть в пространстве эмпирически очевидных фактов.

Именно для такой стратегии будут полезны результаты исследования, проведенного кафедрой социологии и социологической лабораторией Института истории и социальных наук Герценовского педагогического университета в Санкт-Петербурге весной-летом 2020 года, то есть в первую волну пандемии и в самый первый период дистанционного режима в образовании. Это проект «Институциональные и поведенческие аспекты функционирования дистанционного образования в условиях пандемии коронавируса 2020 года». Принципиально важно, что этот проект отразил самый первый опыт реагирования на пандемию, то есть запечатлел наиболее явные флуктуации привычных реалий в образе жизни, работы и учебы, их наиболее явную новизну, привнесенную пандемией и самоизоляцией.

В методологическом смысле можно рассматривать представленное к книге исследование как вариант кейс-стади — анализ отдельного целостного фрагмента социальной и образовательной реальности, подверженного внезапным, вынужденным изменениям. Этот отдельный кейс далее может служить модельным объектом для изучения других случаев подобного рода и тем самым помогать освещению как специфических, так и общезначимых обстоятельств дистанционных аспектов пандемической ситуации в образовании.

Это не очень большой по масштабам проект, но его результаты имеют значение, выходящее за пределы одного университета. Этому способствует предмет исследования, «схваченный» на стыке макро- и микросоциальных порядков, что позволяет раскрывать некоторые неявные социальные проявления пандемии.

Макро-микро-оптика исследования создает возможность понимать социальную реальность как соприсутствие (одновременное присутствие) каждого из нас в обоих полях социального пространства — на макро- и микроуровне систем и социальных процессов, существовать, с одной стороны, в типизирующей институциональной логике, а с другой — в логике своей уникальной жизни. Чаще всего они исследуются отдельно друг от друга. И часто внимание к макроуровеню социального порядка (структуры, группы, институты), безусловно необходимое, уводит конкретность человеческого существования на второй план. Остаются не вписанными в макропорядок цели, мотивы, интересы тех, из кого макроструктуры во многом «состоят» и поведение которых обеспечивает их существование. Пандемия сгущает и без того огромный потенциал правил и регулятивных возможностей макроструктур, но жизнь — та, что «на земле», в броуновском движении частиц, — сложнее системных правил, и микроуровень социальной жизни свято хранит возможность своей относительной самостоятельности. Ведь, в конце концов, именно от этой его самостоятельности зависит и динамика макроструктур, которым тоже нужно более или менее изменяться, и они делают это, закрепляя в своих системах и правилах то, что бывает достигнуто с помощью высокой способности микрореальности к модификациям и адаптациям.

Собственно, с целью анализа эффективности работы всех систем на обоих уровнях устроения реальности и были предприняты масштабные исследовательские проекты 2020-х годов. В том числе социологические проекты в области образования. С их помощью выявлен немалый ряд проблем, сложившихся в образовательной системе задолго до пандемии, и вынесенных ею на поверхность текущих оценок. В их числе недостаточный объем реальной цифровизации образования, недостаток техники и низкая скорость интернета в образовательных организациях, слабость платформ дистанционного образования и дефицит компетенций учебного персонала, отсутствие адекватного нормативного регулирования труда и резкий рост нагрузки работников системы и учащихся, а также социальное неравенство, которое ясно обозначилось и в этой сфере.

Результаты проекта, представленного в этой книге, полностью соответствуют этим данным и подтверждают их, что, в частности, указывает на высокую валидность использованных в нем методов. Вот почему представляют интерес и другие его результаты, часто остающиеся в стороне от основного внимания исследователей. Это факты локдауна, в котором за закрытыми дверями квартир сосуществуют быт, работа и учеба. Эта сторона ситуации — освещение фактов человеческого существования в пандемии — слабее представлена в научной и общественной рефлексии.

Пандемия идет войной на все «человеческое» — здоровье, привычки, отношения в семье и с друзьями, круг общения, потребление, поляризует социумы и усиливает неравенство. Ею явно воспользовались многие макросистемы, чтобы реализовать свои цели. Чтобы найти возможность взаимоприемлемой организации постпандемического мира, а также в целом какого-то иного будущего, которое должно быть будущим человека, а не цивилизацией систем, надо продолжать слышать голос человека в этих изменениях, видеть человека в его полноте. Иными словами, надо выравнивать роль макро- и микроресурсов постпандемического мира, уравновешивать их силу и влияние, полнее освещать человеческое качество новой эпохи, а значит, приближать исследовательскую оптику к образу жизни людей.

Я сознательно пользуюсь здесь словом «человек», а не социологическими терминами «индивид», «актор» или «субъект», чтобы обозначить тот слой социальной жизни, где действующим лицом является «полнотекстовый» индивид, целостное, «всеорганно и общетелесно» представленное существо, в поведении которого равно присутствуют социальные, социопсихические, соматические и ментальные свойства.

И еще одно соображение заставляет меня предлагать читателю эту книгу. В 2022 году, подхватив «ковидный хвост», сингулярная стихия выбросила вперед себя, в будущее, протуберанец войны. Ничем не спровоцированная и неправедная, в постпандемической стране она закрыла не только двери квартир, но и многие другие двери и окна, погрузив Россию в новый, всемирный, карантин. Она переболеет своими наследственными болезнями и когда-нибудь вернется к нормальной жизни. Но тогда ей придется решать и те проблемы, которые были вынесены пандемией в область очевидного и осознаваемого. Потому что ничто из них не решено. В том числе в образовании.


Предлагаемая читателю книга содержит описание и анализ результатов проведенного исследования и в этом смысле является научной монографией. Вместе с тем мне как автору монографии и автору основных методик проведенного исследования хочется сделать эти результаты достоянием не только коллег-ученых, но и читателей, не имеющих специального социологического образования. Исхожу при этом из нескольких соображений. Прежде всего из убеждения, согласно которому социология вообще является наукой для людей и общества, а значит, ее результаты должны быть понятны всем. Они также могут быть особенно интересны членам нашего университетского коллектива — преподавателям, студентам, администрации, так как могут служить лучшему пониманию друг друга в этих сложных обстоятельствах. Я также с особенным чувством ответственности адресую эту книжку студентам, изучающим социологию как свою профессиональную область или как смежную область для их будущей профессии — социологам, обществоведам, историкам, педагогам, которым важно знать, насколько обоснованы и как именно получены результаты исследования, а также как их, в принципе, можно и должно получать, когда в них есть необходимость. Вот почему во всем дальнейшем повествовании я уделяю специальное внимание методам получения результатов, их теоретическому обоснованию и связям с другими фактами и обстоятельствами нашей социальной жизни. В этом смысле книжка является и научно-методическим пособием тоже.

Адресуя работу столь широкой аудитории, я поневоле должна захватывать в своих очерках как новые, так и хорошо знакомые разным группам читателей области и уровни знания. Прошу «продвинутых» читателей сделать скидку на эту необходимую широту.

Книга состоит из двух частей. В ее первой части речь идет о профессии преподавателя высшей школы, вынужденной значительно трансформироваться, приняв на себя удар стрессовой стихии перехода на дистанционные формы работы, во второй — об образе жизни и учебы студентов в условиях локдауна. В обоих случаях это не сугубо эмпирические данные опросов, а попытка их понимания с точки зрения некоторых теоретических подходов. В их числе теория топохрона как локальной ситуации с уникальными чертами, определяющими ее характер, и теория социотравмы как внезапного, стрессового изменения социальных явлений.

Несколько слов о методе как важнейшем средстве научной работы вообще.

Любое дело совершается ради достижения определенного результата. Сшить платье, испечь пирог, сколотить табуретку, научиться читать и писать, узнать строение вещества, понять, что думают о жизни люди, — все эти действия предполагают знание, как надо двигаться к результату. На вопрос «как» отвечает средство деятельности, которое называется «метод», и свои методы есть во всех областях дел и действий. Как правило, они закреплены разнообразными правилами, инструкциями, технологиями. Следуя методу как руководству делом, вы получите тот результат, к которому стремитесь, а не следуя ему, нарушая инструкции и технологии, вы рискуете не только получить что-то другое, но и столкнуться с разного рода опасностями. Например, неправильно принимая лекарства.

Я чрезвычайно ценю понятие метода, усвоенное еще в годы университетской учебы и показавшее свою силу во всей дальнейшей научной работе. Ясность, которую оно придает исследовательскому поиску, поначалу всегда начинающемуся в тумане — ибо не под фонарем же искать неизвестное! — отсылает к первым осознаниям это факта и первому сочинению на эту тему, уже в заголовке которого сказано главное. Это работа Рене Декарта, его «Рассуждение о методе, чтобы хорошо направлять свой разум и отыскивать истину в науках». Не правда ли, это почти то же самое, что утверждает героиня Льюиса Кэрролла — Алиса: «Идя правильным путем, придешь в правильное место».

Иными словами, «метод» — это путь, и если не к истинному знанию (с истиной в последнее время проблемы), то к проверенному и достоверному ответу. Что же это за правильный путь? Чему он помогает? Он аккумулирует знание о подходах к вашему объекту, добытые современной наукой, оберегает от рисков сбиться в ориентациях и целях, дает гарантии цельности, связности и обоснованности вашему исследованию. В конечном счете он позволяет достаточно непротиворечиво интерпретировать полученные результаты.

Взыскательно относясь к методу в собственной работе, внимательно слежу за современными тенденциями, проблематизирующими понятие и роль метода в науке, интересуюсь взглядами ученых, умеющих увидеть новые возможности в иных постановках вопроса. Ну, постмодернизм — что с него возьмешь? А если серьезно, то в ответ на потребность в познании неизмеримо более сложной, чем ранее, реальности и картины мира современного человечества даже такая строгая вещь, как метод, — и именно потому, что строгая, — вынуждена трансформироваться. Исследователи познавательных практик постсовременности ставят вопросы резко: они указывают на риски и беспорядки в ранее упорядоченных картинах мира и стараются понять его средствами, формирующимися «после метода» — когда в дело познания вмешивается непредсказуемая реальность и тот метод, который вы используете, не только помогает что-то узнать, но и влияет на формирование того, что вы узнаёте. Социологии это касается, как, может быть, никакой другой науки, а значит, и возлагает на нее огромную ответственность уже не только за познание, но и за саму реальность.

Вместе с тем методы классической науки не отменяются. Для более или менее упорядоченных (организованных, качественно определенных, детерминированных) областей и объектов они по-прежнему готовы вести к существенным результатам. И я по-прежнему высоко ценю метод как таковой и хорошо отработанные, отточенные, частные методы и методики как основу хорошей работы. В науке это к тому же довольное жесткое требование, исполнение которого тщательно проверяется. Иными словами, научно-методическая работа — обязательная часть любого исследования, и я постаралась, чтобы эта книжка ему соответствовала.

Считаю своим долгом выразить большую благодарность коллегам, чьи труды сделали возможным проведение данного исследования: заведующему кафедрой Алексею Васильевичу Воронцову за его всемерную поддержку, Наталье Викторовне Немировой и Сергею Сергеевичу Чулкову за организацию опроса и подготовку данных, Елене Алексеевне Окладниковой, пробудившей интерес студентов к написанию творческих работ об их учебе в самоизоляции, а также всем преподавателям и студентам РГПУ им. А. И. Герцена за то, что не пожалели времени на участие в опросе.

19 ноября 2021 года

Comments
0
comment

No comments here

Why not start the discussion?