Skip to main content

2-2. Биосоциальный статус затворника

Published onApr 14, 2022
2-2. Биосоциальный статус затворника
·

Глава 2
БИОСОЦИАЛЬНЫЙ СТАТУС ЗАТВОРНИКА

Угнетенность двигательной активности и ценность движения

Едва ли не первое, с чем столкнулись молодые люди в самоизоляции и что почувствовали как сильную депривацию, это отсутствие движения в его буквальном физическом, физиологическом выражении. Потребность в движении описывается ими в модальностях «что утрачено», «как переживается», «как компенсируется», «как ценится». Утраченным в карантине, и утраченным мгновенно, оказываются вещи такие же естественные, как «дышать». С учетом маски это уже «трудно дышать» и почти запрет на «просто двигаться» — быть в «динамике города», не стоять на месте; прогуливаться, дышать свежим воздухом; выйти на улицу и прогуляться или встретиться с кем-то. Переживается это довольно мучительно. Бросается в глаза частота употребления сильных оценочных слов: тяжело, очень тяжело, очень утомилась, стала очень апатичной, самое ужасное, слишком невыносимо, пугает и угнетает, единственное, в чем чувствую нехватку

Угнетенная потребность в движении компенсируется. Она порождает новые практики и усиливает уже известные, но мало применявшиеся. Чаще всего в этом качестве упоминаются прогулки и спорт, в основном бег. И то и другое — из-за ограничений выхода на улицу — в измененном виде, с оглядкой, нет ли полиции:

Каждый день хожу гулять в парк (с соблюдением дистанции) / прогулялась около пруда, было страшно, но усталость от 4 стен дает о себе знать / набралась смелости и хожу до парка.

Стараюсь тренироваться каждый день с утра, а если получается по времени и силам, то еще и вечером / фитнес-браслет впервые за последний месяц сообщает, что я регулярно соблюдаю дневную норму в 8000 шагов; выхожу бегать на стадион возле моего дома / гулять размеренным шагом было не по себе, поэтому я бегала в парке / занялась бегом / приобрела новые беговые кроссовки, спортивную форму (что ж, тоже стимул, но девушка пишет далее, что недолго продержалась — О. К.).

Иногда нормальная физическая активность заменяется симулякром: Когда становится слишком невыносимо находиться постоянно дома, я со своим молодым человеком просто катаемся по городу на машине, не выходя из нее, но чаще ее депривация порождает осознание ценности движения:

Начинаешь ценить свободу своего передвижения / никогда раньше я так не радовалась бегу, у меня действительно получалось наслаждаться им / очень жаль, если на это не будет времени, когда уйдет самоизоляция, такое бы мне хотелось оставить / такие обыденные вещи, как прогулка по парку, поход в баню, поход в кино раньше воспринимались обыденно, а теперь это для меня ценность.

Организация питания

Как условие студенческой жизни пропитание во все времена было проблемой. О стипендии в этом случае говорить не приходится, ее в большом городе не хватает даже на транспорт. Чтобы как-то себя содержать и хотя бы минимально прилично питаться, для тех, кто живет не дома, нужны либо родительские дотации, либо заработок. И то и другое в жизни наших студентов присутствует. В нормальной учебной ситуации они питаются в хорошей и недорогой университетской столовой, в буфетах факультетских зданий, но часто стали приносить еду с собой в пластмассовых контейнерах — покупную или домашнюю. Отчасти это сокращает расходы, отчасти дает возможность поесть в коротких перерывах между занятиями. Самоорганизация здесь восполняет прорехи в работе системы питания вуза. Для студентов, проживающих в съемном жилье и в общежитиях, питание стало дополнительным испытанием карантина, но, кажется, не очень острым, эссеисты пишут об этом нечасто. Возможно, потому, что это привычная ситуация и она уже не ощущается как стресс. Скорее обычное питание составляет определенные трудности, особенно если молодые люди имеют проблемы со здоровьем или придерживаются здорового образа жизни, что сегодня не редкость.

В будние учебные дни всегда было тяжело находить для этого время, я часто употребляла в пищу булочки, полуфабрикаты, готовую еду. Сейчас этого намного меньше, и я этому очень рада.

Плюс (дистанционного обучения — О. К.), который я бы хотела выделить, это — возможность своевременно пообедать. В университете за пол часа пообедать не удается, тем более на парах мы можем задержаться и очереди в общепитах оставляют желать лучшего. Поэтому к середине или концу дня автоматически падает работоспособность.

В самоизоляции кто-то радуется, что можно полностью питаться и готовить еду дома, кто-то впадает в самокритику из-за того, что поддается соблазну постоянно что-то съесть и добавить лишние килограммы к весу, кто-то с удовольствием учится готовить новые блюда, а кто-то все-таки бегает в ближайшую популярную булочную и не без иронии пишет об этом:

В Вольчека1 сегодня не было морковного торта и булочек со сливками. Все разобрали. Карантин — не карантин, а… пирожные разбирают по-прежнему быстро.

Сон

Одной из самых привлекательных сторон дистанта и самоизоляции стал для студентов сон. Режим сна явно претерпел изменения, время бодрствования сдвинулось: позже ложатся спать — позже встают. Возможность выспаться заносится в число больших достоинств дистанционки, с изумлением отмечается шокирующий режимный сдвиг, прямо какая-то нуль-транспортировка: проснулся — и ты уже на паре.

В начале карантина, не скрою, я испытывала радость и облегчение, ведь наконец-то смогу выспаться и отдохнуть дома / еще один положительный момент — это здоровый сон / самый большой плюс дистанционки — возможность высыпаться.

На одном из занятий в ZOOMe по социологии образования мы обсуждали эти особенности текущей учебы. Дискуссия показала, что достаточное время для сна понимается студентами не просто как гедонистическая черта быта, но и как условие лучшего качества их учебной работы:

Мне, например, на учебу нужно было ехать час, а теперь я высыпаюсь, то есть еще часа мне хватает, и больше хочу на пару / учиться гораздо легче, больше времени, чтобы делать домашку / стала явно больше высыпаться, пропали синяки под глазами, стала находиться сила для работы.

Очевидно, что фактор сна может оказаться для студентов сильным аргументом за дистанционное обучение.

Здоровье

Угроза жизни со стороны неуправляемой пандемической инфекции до чрезвычайности актуализировала проблемы здоровья. Медикализация массового сознания в связи с этим достигла высокого уровня. Студентов она тоже не миновала, проявив, кроме прочего, гендерный аспект. Тексты эссе свидетельствуют, что девушки вовлечены в домашнюю медицину глубже, они имеют представление о симптомах разных заболеваний, методах лечения, лекарствах и других средствах, официальных и «народных», которые обсуждались в сетях. У некоторых во время самоизоляции были жалобы на здоровье, но за помощью они не обращались, тем самым, возможно, невольно способствуя распространению инфекции. А может быть, и вольно. Уже после первой волны на занятиях в университете узнала, что в период предписанной самоизоляции студенты специально собрались потусоваться, чтобы быстрее переболеть. Переболел — и ты свободен. Тогда еще мало кто понимал, что первая волна — не последняя, а молодежь и дети еще будут болеть, причем тяжелее, чем вначале.

Было интересно наблюдать за собой, когда я поняла, что в разгар пандемии — заболела. Симптомы как раз, самые подходящие: высокая температура, нет простудных признаков и проч., и проч. Первая мысль: коронавирус, сочиняем эпитафию. На самом деле, я даже расстроилась, когда узнала от врачей, что заболела обыкновенной простудой, мне просто кажется, что чем быстрее переболеешь, тем лучше (как с ветрянкой). Но, увы ))…

Сразу же сказала соседке (по общежитию), что у меня небольшая, но температура. Потом еще две недели я боялась выходить на улицу лишний раз, сшила себе маску для походов за продуктами, отчаянно искала лимоны и имбирь, которые просто исчезли из всех ближайших магазинов. Две недели у меня держалась странная температура на уровне 37 градусов. Я не стала никуда обращаться и звонить коменданту общежития. Была бы лишняя паника. А в общежитии итак уже были странные случаи простуды. У кого-то тоже была температура.

Замкнутость пространства и неизбежность тесных контактов с ограниченным числом людей — еще одно сильное переживание:

Было очень тяжело перестроиться, ощущение было, что нас загнали как скот в хлев, оставили только поесть да заданий побольше / это невероятно трудно, страшно и… скучно, страдала, ходя из угла в угол / стал вспоминать и еще больше убеждаться, почему я так не люблю зоопарки.

Иногда заметно, что теснота контактов переживается как неволя не столько в общежитии, сколько в семье, с родителями, потому что локдаун взрывным образом усилил их позицию контроля за времяпровождением взрослого ребенка и за его учебой:

Очень большая проблема, потому что изменяется привычный уклад жизни и люди видятся намного чаще, и это несет за собой негативные больше последствия... Хотя положительные тоже есть, но когда изменяются роли, когда мама-папа… все время дома, получается больше контроля, в т.ч. за младшим братом. И мне приходится веси себя по-другому. И мне, и ему, я точно знаю, было хуже, и скорее всего, им тоже. Даже мама один раз такую фразу сказала — мама вообще ходит на работу — она казала: слава Богу, что я хожу на работу.

Стресс и другие эмоции

Тот или иной уровень стресса в пандемии испытали, наверное, все, кое-кто даже в общежитии умудрился самоизолироваться весьма радикально. Написали в эссе о своих эмоциях 14 человек из 20. Описанию карантинных эмоций, как правило негативных, тревожных, девушки уделяют больше внимания, их тексты полнее, объемнее, разнообразнее по оттенкам, но слова тревожно, страшно (в основном за близких) и давит встречаются и в дискурсе юношей.

Это то, что потрясло жителей всех государств / стало страшно / еще страшнее / очень пугают цифры / правда было страшно / пугало будущее / непонимание и паника / подавленное настроение, очень давит, действительно начинает пугать / устрашает, волновалась, что мир летит в тартарары / беспокоили новости о множестве смертей / чувство тревоги, когда нахожусь в близком контакте с незнакомыми людьми / тревога перешла в психосоматику, кажется, что болят зубы, сводит челюсть, хотя объективно там болеть нечему, нет никаких причин.

Бывают дни, когда вообще не думаешь о карантине… А бывают такие, как сегодня, что все вокруг так и кишит информацией… или инфекцией?))

Тем не менее на фоне стресса проявляется эмпатия к другим людям — к близким, к детям, к онкобольным детям, у которых не будет интересной смены в лагере, к одиннадцатиклассникам, лишенным выпускного вечера, к разлученным влюбленным, к тем, кого по незнанию они могут заразить сами. Вспоминают дружбу — как правило, в контексте расставания и ожидания встречи, в случаях помощи, которую они друг другу оказывают в этой непростой обстановке общением, обсуждением проблем, иногда привозимыми продуктами.

Телесные ограничения и социальность

Несколько рубрик карантинной ментальной карты — таких, как ограничение физической активности и движения вообще, проблемы питания, влияние на сон, самочувствие, здоровье и стресс, — представляется правильным объединить в блок «телесные ограничения». К ним следовало бы добавить сексуальную депривацию, но этот вопрос в эссе практически не затрагивался. Для некоторых информантов возможность партнерского и брачного союза в самоизоляции была сохранена, есть упоминания о страданиях разлученных влюбленных пар, им сочувствуют.

Существенное место, уделенное авторами эссе телесным ограничениям в условиях локдауна, указывает на малоосознаваемое, но важное и ценное свойство социальности вообще и современной социальности в особенности — биофизическую подвижность. Движение императивно. В глобальном смысле — всепланетный туризм, в индивидуальном смысле — просто гулять и бегать, быть в толпе крупных городов, привычка (уже привычка) работать и учиться (делать домашку) за столиком кафе — возможно, тоже уже императив. Все это заставляет увидеть обычно незамечаемое: там, где тотально сокращается движение, локализуются болезнь и старость.

Социум карантина, где бы и когда бы он ни образовался, это социум социально больной и социально старый, превращающий молодых и вечно куда-то бегущих — в домоседов, сидельцев на печи. Будем надеяться, что временно и что людям удастся не допустить цифрового концлагеря, который строят ухватившиеся за эту возможность государства, создающие удобное для себя общество пассивных подопечных. Вместо того чтобы быть гибкой синергической структурой, карантинный, жестко контролируемый социум рискует превратиться в «твердое тело». Лишенный даже малых движений, малых изменений, он будет подавлять не что иное, как возможность спонтанной изменчивости и самодвижения, то есть эволюцию. Это опасная закономерность. Экспериментально доказанный «эффект Зенона», состоящий в том, что непрерывное наблюдение, то есть плотный контроль системы, не дает ей переходить в другие состояния, верен не только для квантовой механики, но и для социальной динамики2.

Comments
0
comment

No comments here

Why not start the discussion?