Skip to main content

2-7. Локдаун как пространство самоорганизации, самопознания и саморазвития

Published onApr 14, 2022
2-7. Локдаун как пространство самоорганизации, самопознания и саморазвития
·

Глава 7.
ЛОКДАУН КАК ПРОСТРАНСТВО САМООРГАНИЗАЦИИ, САМОПОЗНАНИЯ И САМОРАЗВИТИЯ

Перефразируя Шекспира: мир расшатался

Возможно, один из главных уроков пандемии состоит в заново постигаемом убеждении, что ничто в нашем мире не существует отдельно от другого и стоит затронуть одно, как начинает вибрировать, расшатываться и изменяться все остальное, освоенное нашими представлениями пространство. В материалах нашего проекта мы видим, как видоизмененный, деформированный карантином институт образования изменяет весь образ жизни вовлеченных в него людей. И именно институт — как чужеродная структура — сильно модифицирует многие базовые черты жизненного мира людей и практики их повседневной, привычной жизни.

Образ жизни с имплантированным в него дистанционным образованием изменяется не частично, в отдельных чертах, а структурно и в целом. Прежде всего происходит сбой в регулирующей роли режимов существования во времени и пространстве — режима посещения занятий, чередования учебы, работы, отдыха и в целом соорганизации разных видов занятости человека. Не забудем при этом, что не только его одного, но нескольких человек, пребывающих в самоизоляции в одном пространстве-времени, в едином микротопохроне квартиры или комнаты в общежитии, что вынуждает их к преобразованиям этого топохрона в анклавы занятий с разным ритмом:

Занятия, проходящие одновременно у нескольких человек в семье (доступность техники, интернета, одновременный звук, режим сна может быть разным — О. К.) / дома многое отвлекает — домашние дела, соцсети / сложно собраться и сконцентрироваться на учебе / (дистант — О. К.) не структурирует жизнь, как режим офлайн / расхолаживает, потому что нет внешней регуляции.

Тексты студенческих эссе о том, как они с такой ситуацией справляются, весьма содержательны и пространны по объему. Часто это размышления о самопознании и самоорганизации. В наши дни, когда свойством человеческого поведения в недалеком будущем называют свободную навигацию в многомерном пространстве-времени, результаты нашего проекта показывают, как зарождаются необходимые для этого элементы когнитивных, рефлексивных и проектных практик.

Топохрон как место-время рефлексии о себе и мире

Ни в коем случае не отрицая факта возросшей учебной нагрузки как едва ли не основного признака дистанционного образования, все же с некоторым облегчением заметим, что к нагрузкам оно не свелось и вообще к «учиться, учиться и учиться» ситуация карантина тоже не свелась. Более того, образовалось не только внефункциональное, внеинституциональное пространство-время, каковым всегда были обыденные дела, отдых, развлечения, свободное фланирование по жизни, как на скейте, и т. д. Возникло или стало более явным еще какое-то, несводимое ко всему этому пространство. Вообще какое-то не учтенное в системах социальных порядков дополнительное «измерение» мира, межструктурное, может быть, даже метафизическое пространство — размышления о себе.

В мотивирующей легенде к эссе в качестве одного из возможных направлений наблюдения студентам было предложено подумать, что нового за время самоизоляции они узнали о жизни вообще. Тексты с этой тематикой дали третий по объему массив нарратива после описания дистанта и социальных аномалий (см. табл. 7 и рис. 4). Примерно половина эссеистов, 10–11 человек, сформулировали около 200 развернутых суждений на эту тему (может быть, коротких очерков или «клипов»), и почти все они оказались продуктом автоэтнографического наблюдения — размышлений о себе, об организации мира своих занятий, самопроявления и самоактуализации.

Отмечая мимоходом, что ничего особенно нового они не узнали (хотя новым является чуть ли не все, о чем они пишут!), наши эссеисты быстро переходят к тому, что, видимо, новым не считают, — к рефлексиям о себе. Ну, действительно, разве «я сам» — это что-то новое? Но они считают нужным в этом отчитаться, причем зная, что их отчеты будут прочитаны, и даже выражая признательность этому своему читателю за возможность высказаться. Контексты их рефлексии различаются по масштабу и наполнению.

Сейчас многие процессы хорошо видны, отношения тоже, все гипертрофировано и легче увидеть какие-то важные детали. Это касается как моей маленькой жизни одного человека, так и жизни государства и мира.

В «маленькой жизни одного человека» это могут быть цыплята, купленные для бабушки, и счастье держать в руке пушистый беззащитный комочек, в «большой жизни большого мира» — вопрос, будет ли он прежним, хотя и «пушистый беззащитный комочек» может быть моментом озарения — благоговения перед жизнью и желания завести себе какую-нибудь живность. Вообще, осознание ценности жизни как таковой — одно из озарений времен пандемии, это мы еще увидим позже. А пока — они о себе:

Одним из больших плюсов изоляции для меня это большое количество времени для себя / я бы хотела это лето провести с пользой именно для своего внутреннего мира и своего разума / было интересно наблюдать за собой / данная ситуация дана нам для осмысления чем мы занимаемся, как относимся к своим родственникам, оцениваем ли мы свои возможности / благодарю за возможность поделиться своими мыслями и чувствами; все-таки в дневниках что-то есть, если знаешь, что их кто-то прочитает / эта беда дала нам время на рефлексию. Все то, о чем мы не успевали задуматься в условиях вечной занятости и беготни вылилось наружу.

Осознавая себя в предлагаемых карантином обстоятельствах, наши наблюдатели постоянно оперируют категориями пространства и времени, которые служат естественным фреймом для переживания изменений в устроении обыденности, в распорядке дня, изменении в занятиях, в решении возникающих проблем и т. д. При этом оказывается, что неразрывная связка пространства и времени в топохроне карантина разрывается: пространство становится ограниченным и замкнутым, но время не останавливается и течет сквозь него. Наверное, это особенно заметно молодым жителям мегаполиса, где пространство бесконечно открыто и предоставлено движению, оно и есть движение, и одновременно это движение во времени. Изменение пространственно-временного локуса в карантине становится тогда чуть ли не ступором и шоком — фактором, «разворачивающим» рефлексию к осознанию этих обстоятельств и себя в этих измененных обстоятельствах.

Как у Юрия Кукина в песенке «Темиртау»:

Горы слева, горы справа,
Посредине — Темиртау,
Посредине — домик старый,
Посредине — я с гитарой.
Где-то сбоку люди ходят,
Что-то ищут и находят.
Я ж один посередине,
Словно лошадь в магазине…

Лошадь в магазине? Мышь в пустой корзине? Дырка на картине? — Земля, Земля, кто я? Что я, где я?

В ментальной карте карантина это «посередине» довольно явно присутствует — внутри ограниченного и замкнутого пространства, охватившего собой время, «запечатавшего» его в четырех стенах, но неспособного остановить его движения своей неподвижностью. Слово «время» и его производные возникают в нарративе собранных эссе почти 160 раз, высвечивая для нас обычно малозаметное (потому что совершенно естественное) обстоятельство — оно измерительный инструмент повседневности. Но оно, по замечательному выражению писательницы Марии Степановой, «изменило плотность: было потоком, бежало, волокло за собой и вдруг загустело, стало метафизическим, вязким»1.

С течением времени уходило и мое хорошее настроение (от новизны ситуации и внезапного возвращения домой — О. К.)… Снимать больше ничего не хочется, да и нечего — все углы в доме уже (друзьям во ВКонтакте — О. К.) показала.

В нескольких случаях нам предоставлена возможность увидеть довольно глубокую рефлексию: четыре работы из двадцати содержат обширный самоанализ, у кого-то идущий в область социальных значений, у кого-то — в сарказм по поводу абсурда происходящего, в том числе по отношению к самому себе, а у кого-то — в описание тревог и неврозов.

После того как в обществе постмодерна пространство и время современными скоростями и средствами коммуникации, казалось, были преодолены, — в карантине они снова актуализировались, придавая всей ситуации архаический оттенок малой подвижности в духе хуторского анклава. Обозначилась и рефлексия времени. Ранее расчисленное и упорядоченное социальными структурами, в том числе образовательными, оно стало хаотическим и теперь нуждалось в новой организации. Этот вновь возникший, а потому «первичный» хаос, который следовало упорядочить в демиургической работе, занял заметное место в описаниях проживаемой реальности.

Мои привычки не изменились, лишь распорядок дня стал хаотичным.

Для кого-то из эссеистов время замедляется и становится похожим на сон, но для большинства оно как будто расширяется и позволяет сделать больше, чем можно было сделать дома в прежние времена. Дом становится преобразуемым пространством, потому что для этого появилось время. Сначала они пробуют просто отдыхать, особенно если разъехались из общежитий по домам:

Одурманена счастьем от встречи с близкими, уютные вечера дома / по приезде домой я дала себе возможность в первый день расслабиться и отдохнуть.

Потом наступает «эффект отмены лекарства», возникает ощущение неправильности такого образа жизни и начинается упорядочение. А вместе с ним — признание организующей роли учебы, а может быть, даже и той самой «ужасающей нагрузки»:

Постаралась мало-мальски вернуть свой привычный режим. Подъём в 5:30 утра, пробежка, завтрак, чтение книг, проведение времени с семьей, вечерняя прогулка и достаточно ранний «отбой». Я старалась максимально «забить» делами свой день, чтоб мой организм не ощущал сильного духовного и физического скачка от отказа от прежнего режима. Но старания были не такими уж и плодотворными.

Мой режим дня был нарушен, я престала питаться во время, ложится спать... Так продолжалось неделю, после чего я стала очень апатичной. Я совсем ничего не делала, что редкость для меня. Так продолжалось 2 недели. После чего я нашла в себе силы выстроить распорядок дня и как-то ему соответствовать.

О распорядке дня. Или скорее о его отсутствии. Почему-то вспомнился американский эксперимент, в котором в газете писалось, что есть такое место, где держат женщин, у них строгий распорядок дня, для них обязательно много работать, а спят они по 4 часа, ну и так далее. Пошло возмущение, что как возможно так жить, но в одном из следующих номеров редакция написала, что это место — монастырь. Что я этим хотел сказать. Что, возможно, несмотря на минусы, люди идут на такие условия, потому что в том числе это дает им ясность, уверенность в распорядке дня, в том, как жить. Все это есть и у нас, просто в меньшей степени. Наше расписание в вузе лучше структурирует и расписывает наш день, упрощая нам заботы о распорядке дня.

Мы также видим какие-то залежи дел, до которых обычно «не доходят руки», буквально «видим», как какие-то «глубинные порядки» жизнеустройства требуют баланса и новые ресурсы времени направляются на его восстановление. К теоретическому представлению социологии о глубинных порядках, стабилизирующих социум, здесь добавляется практическое, воплощенное свидетельство — потребность в зримом порядке дома как таковая:

Делаю то, что давно откладывал / В этом плане карантин пошел мне на пользу, начала заниматься тем, на что давно не хватало сил / стал уделять больше внимания квартире: наконец помыл окна, разобрал кладовку и шкаф, поскольку раньше на это не было времени / В период изоляции нашлось наконец время разобрать шкафы, выбросить старые и ненужные вещи, устроить генеральную уборку дома, до чего не доходили руки в докарантинное время.

Рассказы о внеучебных занятиях в самоизоляции весьма подробны, нашим наблюдателям откровенно нравится об этом говорить, возможно, потому, что это характеризует их с очень позитивной стороны. Вот полный перечень того, чем они занимались на досуге:

Играю в компьютерные игры / стал заниматься музыкой: играть на синтезаторе / Начала смотреть новый сериал. В оригинальной озвучке (то есть на иностранном языке! — О. К.) / Начала заниматься йогой, смогла снова начать изучать историю, посетила виртуально несколько музеев / Читаю художественную литературу, обычно только практическую или научную ради пользы / занимаюсь самообразованием (программы и лекции в интернете), использую портал для тренировка мозга Wikium — 02 / нацелена на освоение книг по своей специальности. Сейчас составляю большой список литературы и в скором времени отправлюсь приобретать книги / время на изоляции дарит нам больше возможностей для реализации и образования / За неделю до конца мая при подготовке к одному из семинаров открыла для себя портал Arsamas, смотрю теперь различные лекции — это пожалуй единственное, что мне теперь интересно / Так же начала читать книги и смотреть интересные развивающие телепередачи / Пару лет пишу социальный проект, и тут я решил кроме основного проекта поучаствовать в конкурсах, так я нарисовал постер «протяни руку помощи» на социальный конкурс, написал эссе в честь 75-летия победы в Великой Отечественной войне, подал заявку на конкурс «Семья», а так же впервые в жизни написал научную статью и принял участие в онлайн конференции на базе центра противодействия терроризму и экстремизму / Начала работу над курсовой. Это уже достижение по себе, потому что дедлайн 20 мая, а сегодня только 4-е.

Нормотворчество и структурация бесструктурного: генерирование правил

В этих свидетельствах нам открывается досуг как пространство так или иначе самообразования и саморазвития. Никаких понуканий, единственный действующий агент, и, как оказалось, очень сильный, — ограничение сторонней, спонтанной активности. Вскрывшийся факт вызывает противоречивые чувства. С одной стороны, ну наконец-то дети заняты хорошим делом — не слоняются где попало, не пьют, не бузят, а знания получают и способности свои развивают. Но с другой стороны — это та познавательная активность, которая свойственна многим известным резерватам от тюрьмы до советской «шарашки» как одного из «карманов эффективности» (В. Гельман)2.

Однако есть и третья сторона: что именно они черпают из безграничного информационного поля интернета без нашего «присмотра»? Пожалуй, научатся обходиться и вовсе без нас и без Храмов Образования, выстроят какой-то другой институт, да такие уже и есть в большом количестве. Единственный продуктивный вывод из этого «антиинституционального» открытия: возможно, стоит им помочь в самостоятельном информационном дрейфе. Нет, не указанием колеи, по которой надо двигаться, а развитием мышления и «информационной гигиены», которые помогут отбирать релевантные источники, принимать информацию критически и понимать сложные тексты, не соблазняясь на кич и упрощенку3.

Наши наблюдатели и сами видят своеобразную познавательную пользу от заключения в четырех стенах, как в чем-то вроде кельи одинокого философа. Их ментальная карта пандемии подвижна, анимирована, в ней хорошо заметны паттерны самих моментов перемен, переломов или поворотов в предшествующих процессах, то есть процессы, казалось бы, остановленной жизни наполнены для них интересным, значимым содержанием и активностью. Дискурсивно это выражается модальностью «раньше — теперь»:

Моя семья в другом городе тоже старалась переживать карантин с пользой: мама снова начала заниматься своим давно забытым хобби — вышивание… возобновила занятия танцами. В плане развития карантин, как мне кажется, стал очень полезным для людей.

Раньше чтоб сосредоточится на работе (учебной — О. К.), я работал из кафе или подобных заведений, теперь приходится работать из дома, но я заметил что я наконец смог организовать рабочий процесс, хотя раньше мне казалось что это невозможно, оказывается возможно.

В целом на смену негативному настроению пришло позитивное и я научился жить в данных условиях и мне хочется дальше заниматься музыкой, писать статьи и просто быть счастливым человеком не смотря на ситуацию которая происходит в мире.

От «ничего не делания» мы с моим молодым человеком нашли временное решение: начали снимать смешные и жизненные видеоролики в приложении «Тик Ток». Это как-то разнообразило наши дни, поднималось настроение от добрых комментариев, от количества просмотров и лайков людей.

Я в это время начала интересоваться тем, что до карантина даже не всплывало у меня в голове. Появилось много свободного времени, в которое я начала печь различные вкусные десерты и готовить необычные блюда.

Апрель дался мне совсем нелегко, я перепробовала всё: рисование, чтение, спорт, просмотр фильмов и сериалов — меня тошнит от всего. С восхищением смотрю на людей, которые смогли направить свое свободное время на развитие.

Мы получили весьма впечатляющую картину разнообразных интересов, способности к самоизменению, самоорганизации, рефлексии и в целом к построению осмысленного существования в условиях дефицита возможностей. Большая часть новых занятий — это так или иначе самообразование, а некоторые из описанных случаев — примеры более существенного переустройства текущего жизненного базиса. Вот один из них. Его полное описание составляет три страницы текста, поэтому что-то я привожу в сокращении, а что-то буду цитировать. В своем эссе автор (далее А. С.) затрагивает такой немаловажный аспект дистанционного обучения, как совместная жизнь с молодым человеком (далее В.). Они оба студенты разных вузов и очень разных специальностей: девушка — социогуманитарной, юноша — технологической. У каждого свой ноутбук, но один стол, в обычной жизни обеденный, и одно общее пространство — комната-студия, то есть нет даже кухни, откуда выходили онлайн многие студенты. Сначала молодые люди обрадовались тому, что не придется никуда ездить, а учиться можно дома. Но довольно быстро осознали трудности. В основном это занятия, проходящие одновременно, и если они онлайн — то со звуком, и кому-то одному, в отсутствие хороших наушников, это определенно мешает. Эту проблему они сначала решили поочередным отключением микрофона, для чего оборудовали рабочие места рядом и сигнализировали друг другу жестами: Приходилось договариваться буквально на ходу. Стоило мне отвечать на вопрос преподавателя, микрофон В. отключался, и наоборот… Вопрос организации рабочего пространства оставался острым.

Пришлось достать с балкона старый стол и поставить его напротив другого, кухонного стола (у противоположных стен комнаты — О. К.)… А это значит, что при включении камеры на занятии в кадре сидит не один студент, а целых два (один из них спиной к камере — О. К.)! Но ладно бы, если студенты просто сидели и занимались. Иногда… было необходимо приготовить завтрак… а звук открывающегося холодильника, сигнал микроволновки, звон вилок и тарелок не может не отвлекать (в том числе преподавателя — О. К.).

И все же А. С. готова отнести все неурядицы к плюсам совместного дистанционного обучения. Они общались со своими группами, участвовали в подготовке проектов и даже помогали друг другу в учебе:

Ведь нельзя не отметить и то, что мой молодой человек мог принять участие в семинарах по моим предметам. Это значительно расширяет наш кругозор в разных сферах. Я узнавала что-то новое в технических предметах, он — в гуманитарных науках.

В условиях дистанционного обучения наш круг знакомых значительно расширился. У нас появилась прекрасная возможность принять участие в создании проектов на разные темы, пообщаться с людьми из других учебных заведений. Мне было действительно очень любопытно понаблюдать за созданием и разработкой различных программ моим молодым человеком и его товарищами из Технологического института. Аналогично получилось и с изучением и составлением проектов на различные социологические темы. Так, при анализе социологической литературы, В. даже смог мне помочь с понимаем книги Зигмунда Баумана «Мыслить социологически».

Нам остается только радоваться за эту симпатичную пару, за всех тех, кто не растерялся и сумел извлечь из катастрофы яркий опыт, пользу и удовольствие. Оказывается, в достаточно активной форме у наших студентов сформированы (неважно, нами или не нами) разнообразные компетенции и такие важные soft skills, которые нам еще формировать и формировать — адекватные оценки ситуации, управление отношениями, управление изменениями и др. Они готовы трансформировать среду обитания, непрерывно адаптироваться к изменяющимся обстоятельствам, преодолевать трудности — но удерживать отношения. И тут мы переходим к ценностям.

На рефлексию ценностей студентов ориентировала и легенда к эссе. Особого разнообразия в нарративе этой тематики мы не находим, но тем ценнее «сгущения смыслов», указывающие на действительно важные и ясно осознаваемые ценностные аспекты пандемического опыта.

Ценности, осознанные в пандемию

Прежде всего, как ценный или, как минимум, «интересный» осознается сам опыт карантина. Высказывания на этот счет весьма точны и рациональны, они, как и многие другие, строятся в оптике, позволяющей видеть перелом в ранее «нормальном» способе существования, и характеризуют саму точку перелома, точку переоценки предыдущих ценностей:

Проведя 2 месяца на карантине… каждый из нас получил и получает незабываемый и очень ценный опыт. В это время мы учимся ограничивать себя в том, что так старался дать нам современный мир / 2020 год заставил общество пересмотреть многие ценности в жизни.

В ценностном аспекте возникает и категория времени, так активно участвующая в описании наблюдаемой карантинной реальности:

Научилась ценить свое время / следует ценить время / сейчас, при изменении привычного хода жизни задумываешься об этом чаще, обращаешь на это внимание и понимаешь, как ценно время.

Осмысление времени как ценности даже заставило одного из эссеистов обратиться к его исследованию:

Не могу сказать, что я не ценил время до этого. Наоборот, оно слишком важно и в то же время слишком сложно, чтобы его не ценить. Вообще интересно, что как-то задумался дать определение времени, которое бы меня устроило. И не смог. Полез в словари, они меня удовлетворили больше, но все равно не полностью. Пожалуй, я и сейчас не смогу дать определение времени, но я еще больше отмечу его ценность.

Две главные ценности, осознанные в пандемию и ясно обозначенные в студенческих эссе, — это, во-первых, люди и человеческие связи, а во-вторых, те блага и условия жизни, которые «уже есть», но которые мы не замечаем, почитая за само собой разумеющуюся «данность», норму «по умолчанию». Можно было бы назвать эти результаты ожидаемыми, если бы это не касалось молодых людей, которых мы, чего греха таить, часто упрекаем в непонимании именно этих сторон жизни. Но вот возникает что-то, что они сами называют общей бедой, и оно приводит их к пониманию:

Ситуация заставила нас сплотиться, не только между городами и областями для помощи больным коронавирусом, но и также между государствами. И сейчас все зависит от нас, насколько сильно мы сможем сплотиться и выстоять в этой нелегкой борьбе / нам следует внимательнее относится ко всем тем благам, которые у нас есть, ценить время, чаще навещать своих родственников, не заниматься травлей нации, не зазнаваться и ценить каждый день прожитый, ведь коронавирус это наглядно показал.

Выше говорилось, что в осмыслении студентами пандемии постоянным фоном проходит нарратив о семье, родителях, бабушках-дедушках, других близких людях и, конечно, о друзьях, общении и так далее. В большой мере активность этих представлений обусловлена высокой ролью семьи в жизненном мире молодых людей, теперь к ним добавились тревоги и страхи за их благополучие:

В пандемию я не верила совсем, мой мозг абсолютно отказывался воспринимать тот факт, что где-то есть опасность, что коронавирус — это тяжело и для многих смертельно. Да, поисковики выдают статистику по коронавирусу: +8502 человека по России, + 632 человека по городу, но это цифры, в которые я то ли не могу поверить, то ли не хочу себя доводить до панического состояния.

В этих условиях я осознала, как дороги и ценны мне мои семья, друзья и молодой человек. Я даже боюсь представить, если вдруг кого-то коснется этот вирус. Поэтому всегда призываю их быть внимательнее и осторожнее. Мне очень повезло в том плане, что я живу с родителями, а мой молодой человек живет в соседнем подъезде. Я рада, что в такой ситуации мы все можем держаться вместе, общаться и поддерживать друг друга.

Они яснее осознают ценность дружбы и любви, возможность общения, мечтают о возвращении ничем не омрачаемых личных встреч:

Можно сказать про дружбу и любовь / как ценны близкие люди / чаще навещать своих родственников / Мы можем поддерживать связь только дистанционно… хорошо, что даже такое общение, но мы можем его поддерживать. Но я считаю, что такое общение никак не заменит личного времяпровождения.

Будем надеяться, что к участникам нашего исследования и к молодым людям вообще еще не относится горькая истина «что имеем — не храним, потерявши плачем». В период, о котором идет речь (весна 2020 года), никто из них и их близких не болел, при всех напряжениях, неприятностях и переживаниях карантин и учеба в нем прошли относительно нетрудно. Но все произошедшее, уйдя в тень и став когда-нибудь рутиной, уже повлияло на характер поколения, сделало его в чем-то другим. И особенно повлияло тем, что было отрефлексировано, запечатлено в текстах и осознано.

Особую роль в этом осознании имеют точки перелома процессов — моменты перехода из одних условий в другие, из предыдущего мироустройства в последующее. Возникающая в таком случае концентрация внимания высвечивает, выхватывает из синкретики реальности какой-то артефакт новизны и, возможно, именно в этом момент изменяет траекторию следующего отрезка пути в конструировании представлений о мире. То есть, возможно, именно здесь происходит та самая «обратная связь», которая является не только ответом реальности на некий вопросительный запрос к ней, но и — «обратным ходом», рефлексивной петлей — инъекцией, включением вновь полученных представлений в предыдущие. Такие моменты я бы осмелилась назвать не только познавательными и социализирующими, но и проектными. Осознавая точку, в которой изменяется процесс текущей жизни (что было — и что стало), причем не в прошлом, которое мы изучаем по книгам, а в настоящем и лично «у меня», мы осознанно управляем процессом и задаем ему последующее течение. Каждая такая точка — это микроскопическая бифуркация, склоняющая процесс в ту или другую сторону. А ее осознание и наделение ее содержанием, смыслами, символами и далее воплощение ее в дискурсах и текстах начинает создавать будущее.

Как символизируются эти точки перелома в изучаемом нами нарративе, в прорисовке ментальной карты пандемии как котла, в котором варится будущее? Мы видим момент прощания с прошлым, в котором мы что-то не ценили, а теперь будем ценить:

Такие обыденные вещи как прогулка по парку, поход в баню, поход в кино раньше воспринимались обыденно, а теперь это для меня ценность.

Время изоляции не было лучшим в моей жизни. Это были скучные серые деньки. Я соскучилась по работе, по друзьям, по прогулкам, по танцам, по ВУЗу и по многим радостным мелочам, которые у меня были до карантина. Я поняла что мне действительна не хватает работы, которую я не очень любила.

Как я раньше не замечала, что дышать полной грудью, а не через запотевающий кусок марли, так прекрасно! Как прекрасно ощущать поверхности к которым прикасаешься не через резиновые перчатки, в которых руки уже до невозможности вспрели.

Что касательно ценностей… как же много я не ценила... Прогулки по Невскому проспекту, посиделки с друзьями, уютные кофейни, музеи. Хочу приехать в Петербург и отправиться к Финскому заливу, сидеть и смотреть в даль, вода так успокаивает. Договорились с подругами поехать в Павловск, Пушкин, Петергоф, Кронштадт, Выборг — куда угодно. Планируем походы на концерты и разные курсы — живем будущим…

Так ведь всегда и во всем, люди начинают ценить, только когда у них забирают что-либо.

Так в жизни получается, то, что нам кажется скучным и удручающим может оказаться очень желаемым . Например, дети ненавидели школу, но поучившись на удаленке, со слезами на глазах просились в школу. Теперь я собираюсь больше ценить каждый день своей жизни и искать как можно больше плюсов в любой ситуации.

Таким образом, нам следует внимательнее относится ко всем тем благам, которые у нас есть.

Ценить каждый день прожитый, ведь коронавирус это наглядно показал.

Совсем неясно, насколько ценность прошлого поможет пережить то будущее, которое обещает стать довольно жестким. Как пишет известный современный философ Иван Крастев: «Хотя коронавирус как инфекция гораздо опаснее для пожилых, именно молодое поколение больше всего пострадает от экономических последствий пандемии. Поразительный недавний доклад из США показал, что 52% людей в возрасте до 45 лет либо потеряли работу, либо отправлены в отпуск, либо переведены на неполный рабочий день. А ведь прошло всего десять лет с тех пор, как по молодому поколению на Западе проехалась Великая рецессия. Миллениалы Южной Европы к своим „еще не тридцати“ пережили уже два серьезнейших кризиса. 40% молодых итальянцев и половина молодых испанских рабочих не имели работы в середине последнего десятилетия. Ученые в Соединенных Штатах начинают говорить о „поколении К“, поколении коронавирус. Это те, кто сформирован пандемией, будь то новорожденные, дети, студенты колледжей или молодые, которые держатся за свою первую работу. Взросление данного поколения может прийтись на период катастрофической рецессии»4.

Если принять текст этого раздела книги как изложение некоторой одной мысли, то мы увидим, как она завершает круг от «коронавирус сломал все, принес ненормальное состояние» до «и все еще неизвестно, что будет дальше». Между этими точками мы увидели много всего человеческого, что было направлено на понимание и преодоление трудностей. Пожалуй, это главное: такой могучий кризис, как пандемия, испытание социальной изоляцией и напряженной работой не оставили молодых людей в унынии, а заставили смотреть в будущее новыми глазами. Пожелаем им не терять этого взгляда.

Comments
0
comment

No comments here

Why not start the discussion?