Skip to main content

2-6. Дистанционное образование как институт-гибрид

Published onApr 14, 2022
2-6. Дистанционное образование как институт-гибрид
·

Глава 6.
ДИСТАНЦИОННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ КАК ИНСТИТУТ-ГИБРИД. БЕССТРУКТУРНОЕ МЕСТО НЕДОЛГО БЫВАЕТ ПУСТО

Частота, с которой мы в анализе разных обстоятельств дистанта прибегаем к понятиям нормы и аномалии, позволяет сделать некоторое обобщение: локдаун создал нормативно не организованное, неструктурированное пространство, в котором бытовые формы более или менее ясны, хоть и модифицированы, а образовательные — существенно деформированы, что в совокупности только повышает степень неопределенности осуществления всех социальных практик, вынужденных существовать в этом замкнутом топосе.

Локдаун — нормативно не определенное пространство; образование в локдауне — работа, не защищенная правилами

Собственно, первое, что начинает прорастать на этом пустом поле, — это новые нормы, адаптивные, но необязательно лучшие, образцы поведения. Однако еще раньше, в самом начале, в момент смены ментальной карты окружающей среды, должен случиться шок, «разрыв шаблонов» — всё не так, ребята! И действительно: деформируются едва ли не все практики учебной деятельности всех участников процесса. Возникает институт-гибрид, институт-мутант:

  • преподаватели «не так» преподают;

  • студенты вообще не понимают, как здесь учиться;

  • затрудняется и/или структурно видоизменяется вся коммуникация — административная, педагогическая, персональная;

  • искажается социальный характер образования, испытывают давление групповая жизнь и общение;

  • изменяется образ жизни в целом.

Что-то из наблюдающихся изменений ситуативно случайно (проблемы с техникой), что-то ситуативно неизбежно (лавина домашних заданий), а что-то вытекает из сформированных ранее ожиданий, возможно устаревающих. Так, студенты ждут «преподавания», а его не происходит, и учиться надо самому, разбираться в сложных вопросах самому, процесс «teaching» сменяется необходимостью «learning», а к этому наши студенты оказываются во многом не готовы.

Здесь легко сослаться на инфантилизм и его искусственное, в том числе политическое и педагогическое, культивирование. Можно говорить об упрощении университетского образования в целом, о снижении требований, о редукции университетского стиля образования к школьному. Мы видим эти тенденции в университете, когда он все еще воспроизводит формы учебы «уроками» (всего-то и разницы, что они сдвоены и стали «парами»), когда в дискурсе и студентов, и преподавателей массово сохраняется «домашнее задание» и «домашка», когда у студенческих групп есть кураторы и с ними проводится «воспитательная работа», и т. д. Все это в большой степени запрограммировано традициями нашей культуры, но вот в дистанте обучение в форме «уроков» стало проваливаться, иных инструментов процесса, находящихся в рабочем состоянии, не существовало и их следовало изобретать на ходу. Студенты заметили, конечно, нерядовые усилия педагогов в поддержании хорошего уровня учебы на удаленке:

Радует, когда преподаватели подошли к делу оригинально, не то что не халтуря, а даже наоборот превышая затраты своих возможностей... Физических возможностей, времени и много чего другого. Эти преподаватели стараются разнообразить учебный процесс, сделать его действительно интересным, оставить при этом формальную образовательную часть на хорошем уровне. Это вызывает крайнее восхищение и уважение.

Но все же, стесняясь и извиняясь, некоторые пишут об ослабевших принципах взаимодействия в университете, в том числе со стороны преподавателей. Влияние этих взглядов на оценку дистанционного образования в целом отследить трудно, но оно несомненно имеет место:

Раньше преподаватель, хочет он того или нет, приходил на пару, проводил ее и уходил. Теперь же некоторые особенно занятые даже не то что пар не проводят, но и материал не скидывают / не рекомендуют нормальную литературу, ссылаясь только на издание 1940-лохматого года, которое ищи час-другой — все равно не найдешь.

По всем предметам заваливают заданиями, а деканат такой: «пойдите к нам навстречу — нам всем всё в новинку» / староста не справляется с обязанностями / дистанционно свое возмущение не передашь / научруков назначают сверху, а наш выбор — простое пожелание, к-рое могут и не учитывать.

Отчасти это объяснимо — надо было экстренно осваивать мало знакомые формы работы, перерабатывать планы, создавать транслируемый контент и т. д. Для нас во всем этом интересно, как именно это происходит. Так, прощая себе «некоторые неправильности» поведения, студенты ждут от преподавателей правильного. В их ментальной карте окружающей реальности преподаватель традиционно понимается как пример нормы и кризис для него — не причина встать на сторону хаоса, он должен продолжать быть источником нормы, особенно в условиях аномалии. Спасибо, что они сохраняют этот ориентир, вокруг него может соткаться новая нормативная сетка.

Уже понятно, что в этой сетке, в этой новой структуре образовательной деятельности должны быть учтены возникшие в дистанте флуктуации норм и особенно внимательно должна быть осмыслена значительно более глубокая формализация процесса и перевод его в цифровые среды.

Еще несколько слов о формализации и цифровизации в образовании. Тысячи лет назад массовое образование начиналось как текстовая революция — передача знаний «из уст в уста», отработка дискурса, риторики, логики, грамотной и коммуникативно действенной речи. Все эти факты культуры, способствовавшие развитию цивилизации, в цифровой форме могут быть заметно угнетены. «Цифра» и оцифровка, программирование всех элементов субъектной активности обучающих и обучающихся заменяют или даже практически исключают живую речь и живую коммуникацию участников, что фактически угнетает и когнитивные процессы, то есть не способствует развитию мышления. Искажается вообще социальный характер образования — и это существенный упрек в его адрес. Проблема касается и простого общения, так необходимого молодым людям, и существования студенческой группы, и компетенций взаимодействия как базовой формы всех современных активностей:

Лишили работы в коллективе, общаться между собой / а сидеть за компьютером молча слушав лекцию очень напрягает / перевод на дистант окончательно «добьет» институты студенчества.

Между тем нам надо готовиться к тому, что политика и практика цифровизации социальных форм современности вскоре внесут свой вклад в структурные изменения образовательной деятельности во всех ее градациях — модификации, трансформации, деформации и дисфункции. Эти новые условия требуют специальных исследований, так как ставят много важнейших вопросов, связанных с историческими традициями образования, его социальной природой и культурой. Мы же далее вернемся к изучению сосуществования жизненного мира студентов и дистанционной формы образования, которую теперь можем обозначить как преимущественно цифровую. Кстати, такого слова в лексиконе и такого сгустка значений в ментальной карте реальности у наших наблюдателей нет. Но они неизбежно там появятся, и судьба ближайших поколений студентов — осваивать этот цифровой мир, подчиняться, приспосабливать его к себе или противостоять тому, что это он будет их «осваивать». Цифронавигация, цифронавты и цифродиссиденты — герои будущих исследований.

Институт-гибрид, институт-мутант. Что в результате?

В результате — снова и снова ясно обозначенное неприятие дистанта как единственного способа обучения:

Что-то качественно не особо можно получить / по некоторым предметам ухудшение качества / менее продуктивно / лучше заниматься в очном формате! абсурд происходящего не может быть полноценным и заменяющим очное равнозначно / онлайн-пары не могут заменить очные / раньше, точно, мечтали многие — парадокс — сейчас бы, скорее всего, все побежали с радостью в универ на лекции.

Назвать эти суждения хорошо обоснованными трудно. Но студенты говорят и думают о качестве образования, как бы они это ни понимали, и это конечный критерий признания или непризнания дистанта как релевантной формы образования. Пока по сумме суждений это паллиативное «принять нельзя отвергнуть» — без уточняющей запятой, и наш исследовательский ответ тоже пока зависит от того, с какой точки мы смотрим на это мнение и на полученные результаты: с макроуровня процесса и общей массы мнений — или с микроуровня и качественного анализа.

Что же вспомнили наши наблюдатели в противовес несогласиям и высказанной критике en masse? О чем их ностальгия? Развернутого описания достоинств офлайна в полученном нарративе нет, он только угадывается. Это то, что в образовании «уже было»: ясность, понятность, организованность предыдущих паттернов «времени и места», ощущение себя в норме и в соответствии с ситуацией. И, неожиданно, тоска по внешнему регулятору, если не сказать принуждению — институциональному, структурному принуждению к упорядоченной жизни по расписанию, чередованию учебы, работы и отдыха, которые как организующая мера довольно хорошо осознаются авторами эссе, особенно в случаях дефицита внутренней мотивации:

Проблема явно в ужасно низкой мотивации учиться. В формате офлайн внешнего принуждения больше. Преподы постоянно капают на мозг, ребята в группе обсуждают выполнение домашки. А сидя дома, я постоянно думаю, что высшее образование не для меня. Сейчас мне интереснее копаться в себе или в нитках-тряпочках. А не мусолить раз за разом пирамидку Конта.

Мотивация и самоорганизация — это то, без чего дистанционное образование не может быть успешным. Их отсутствие грозит превратить дистант в голое принуждение, искажающее сущность университета. При всей самоотверженности педагогов и даже при согласии студентов терпеть это принуждение ради будущей карьеры как принудительная форма дистант хороших результатов не даст. В пару ему необходима высокая способность к целевой самоорганизации учащихся. Понятно, что она должна стать элементом нормальной социализации, то есть специально формируемой способностью молодых поколений, причем с более ранним генезисом, чем в университете. Это очевидное соображение тянет за собой изменение всей педагогической точки зрения на цели социализации юношества, потому что затронет не только их учебу. Ведь целевая самоорганизация в учебе, как правило, возникает при наличии перспективных целей и жизненных проектов, а для них, в свою очередь, требуется понимание будущего как такового и социальная среда, готовая принять эти планы.

Студенты, скорее всего, благосклонно отнесутся к некоторому увеличению дистанционных форм в образовании, но принуждение к ним может сыграть непредсказуемо — например, совсем увести их из вуза. И, между прочим, без преподавателей образование (уже) может существовать, а вот без студентов — нет.

Comments
0
comment

No comments here

Why not start the discussion?